С принятием Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14 марта 2014 г. N 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» <1> (далее — Постановление Пленума ВАС РФ о выкупном лизинге) был дан сигнал всем арбитражным судам о необходимости выделения особого вида договора лизинга — выкупного как заслуживающего самостоятельной защиты, отличной от предоставляемой типичным арендным правоотношениям. Такое точечное разрешение наиболее сложных накопившихся практических вопросов ныне ликвидированной судебной инстанцией сняло некоторую неопределенность в сфере лизинговых правоотношений. Тем не менее некоторые положения, на наш взгляд, требуют дополнительного исследования и изменения.

———————————

<1> Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14 марта 2014 г. N 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2014. N 5.

Во-первых, хотелось бы отметить терминологическое нововведение. Впервые ВАС РФ использовал понятие «выкупной лизинг», охарактеризовав его следующим образом: договор лизинга, который в соответствии со ст. 19 Федерального закона от 29 октября 1998 г. N 164-ФЗ „О финансовой аренде (лизинге)“ <2> (далее — Закон о лизинге) содержит условие о переходе права собственности на предмет лизинга к лизингополучателю при внесении им всех лизинговых платежей, включая выкупную цену, если ее уплата предусмотрена договором. Указанные правовые позиции, содержащиеся в Постановлении, подлежат применению также к договорам лизинга, в которых содержится условие о праве лизингополучателя выкупить по окончании срока действия такого договора предмет лизинга по цене, настолько меньшей, чем его рыночная стоимость на момент выкупа, что она является символической (п. 1).

———————————

<2> Федеральный закон от 29 октября 1998 г. N 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» // СЗ РФ. 1998. N 44. Ст. 5394.

На наш взгляд, вернее было бы говорить об обеспечительном варианте лизинга (а не выкупном), поскольку прослеживается направленность определенных лизинговых правоотношений на предоставление финансирования лизингополучателю, при этом гарантией исполнения обязательства лизингополучателя по возврату денежных средств выступает удержание права собственности на предмет лизинга лизингодателем. Интерес лизингодателя как инвестора сводится к возврату вложенных в приобретение предмета лизинга средств либо за счет лизинговых платежей, вносимых лизингополучателем, либо за счет стоимости самого предмета лизинга, выступающего в качестве обеспечения.

Кроме того, полагаем, что разграничение по признаку перехода права собственности при внесении всех лизинговых платежей и выкупной цены, в том числе символической, не является бесспорным. Во-первых, право выкупа предмета лизинга может быть прямо и не предусмотрено в договоре лизинга, хотя сами отношения, вытекающие из такого договора, будут аналогичны отношениям из договора обеспечительного лизинга. Во-вторых, возможен вариант договора, внешне схожего на выкупной, но в котором цена выкупа привязана к рыночной стоимости имущества на момент предполагаемого выкупа, а сами лизинговые платежи при этом являются именно платой за пользование, что не соответствует природе обеспечительного лизинга.

Во-вторых, ВАС РФ впервые использовал формулу для расчета платы за финансирование, которая, по сути, представляет разницу между общей суммой лизинговых платежей по договору лизинга (за минусом аванса) и стоимость предмета лизинга по договору купли-продажи (за минусом аванса). Данная формула применима в тех случаях, когда процентная ставка не раскрыта в договоре (п. 3.5). Примечательно, что российское законодательство на сегодняшний день не требует выделения размера процентов и основного долга в составе платежей (хотя в предыдущей редакции ст. 15 Закона о лизинге размер вознаграждения был обозначен как существенное положение). Для сравнения: в Республике Казахстан в ст. 21 Закона «О финансовом лизинге» сказано, что лизинговые платежи включают в себя: 1) возмещение лизингодателю затрат на приобретение предмета лизинга и любых других расходов, непосредственно связанных с приобретением, поставкой предмета лизинга и приведением его в рабочее состояние для использования по назначению в соответствии с договором лизинга; 2) вознаграждение по лизингу <3>. Руководствуясь данным правилом, стороны договора лизинга в Казахстане указывают сумму основного долга и размер процентов в структуре лизинговых платежей.

———————————

<3> Закон Республики Казахстан от 5 июля 2000 г. N 78-II «О финансовом лизинге». URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1018949 (дата обращения: 20.12.2014).

Следовательно, устанавливаемая судом расчетным путем плата за финансирование представляет собой усредненный подход, при котором размер процентов в каждом лизинговом платеже будет одинаковым. В указанном подходе, на наш взгляд, кроются две проблемы, не столь очевидные на первый взгляд. Во-первых, предложенный расчет платы за финансирование не учитывает уменьшение суммы основного долга. Плата за финансирование, по логике суда, представляет собой разницу между общей суммой платежей по договору лизинга (за минусом аванса) и стоимостью предмета лизинга по договору купли-продажи (за минусом аванса). Для примера, при подсчете платы за кредит процент рассчитывается от суммы оставшегося основного долга. Во-вторых, предложенный подход не учитывает возможных вариаций по соотношению процентной части и основной в составе лизингового платежа (например, в первой половине срока лизинга процентная часть может составлять большую часть лизингового платежа, нежели основной долг). Следовательно, при досрочном расторжении договора лизинга может возникнуть разрыв между реальным положением взаиморасчетов сторон и предложенным судом методом расчета (например, при расторжении договора в начале срока лизинга фактически размер наступивших процентов может оказаться больше, чем по предложенной формуле). Соответственно для целей соблюдения баланса интересов сторон рекомендуется выделять процентную ставку в договоре лизинга или же указывать в графике платежей по договору процентную часть и основной долг в каждом лизинговом платеже.

В-третьих, требуют уточнения, с нашей точки зрения, те положения Постановления Пленума ВАС РФ о выкупном лизинге, в которых упущенная выгода (в виде процентов, приходящихся на период с момента возврата предмета лизинга или выплаты страхового возмещению по риску утраты/гибели предмета лизинга до момента истечения срока лизинга) не нашла своего места в числе подлежащих возмещению убытков. Так, согласно п. п. 3.2 и 3.3 плата за финансирование определяется до момента возврата этого финансирования. В п. 3.6 указано, что убытки определяются по общим правилам, предусмотренным гражданским законодательством, а также дан примерный перечень затрат, составляющих реальный ущерб, и ничего не сказано про упущенную выгоду. Исходя из указанных положений, складывается впечатление, что ВАС РФ не рассматривает проценты за указанный период в качестве подлежащих возмещению. При этом, на наш взгляд, потенциальное дисконтирование на сумму будущих процентов лишает лизингодателей того дохода, на который они рассчитывали при заключении сделки. Можно говорить об уподоблении лизинга кредитным отношениям. Хотя, как отмечается в зарубежной литературе, обеспеченный заем и лизинговая структура не являются сопоставимыми, а, напротив, представляют собой два разных способа финансирования, которые не должны отождествляться или смешиваться <4>.

———————————

<4> Dalhuisen J. H. Dalhuisen on Transactional and Comparative Commercial, Financial and Trade Law. Oxford: Hart Publishing, 2007. 1359 p.

На наш взгляд, присуждение упущенной выгоды в виде будущих процентов не нарушает принцип защиты положительного договорного интереса <5>, который также закреплен в абз. 1 п. 3.1 Постановления.

———————————

<5> См.: Добрачев Д. В. Развитие института возмещения убытков в свете модернизации российского гражданского законодательства: Науч.-практ. пособие. М.: Юстицинформ, 2012. С. 37.

В-четвертых, в указанном Постановлении ВАС РФ несколько раз ссылался на оценочные понятия, оставляя разрешение вопроса на усмотрение суда. Так, в п. 4 ВАС РФ указал, что стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга (по общему правилу ст. 669 ГК РФ — при возврате предмета лизинга лизингодателю) исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга. Кроме того, лизингополучатель может доказать, что при определении цены продажи предмета лизинга лизингодатель действовал недобросовестно или неразумно, что привело к занижению стоимости предмета лизинга при расчете сальдо взаимных обязательств сторон.

Какой срок считать разумным? Какие действия должен предпринять лизингодатель, чтобы его не обвиняли в недобросовестности и неразумности? Следует учитывать, что предметы лизинга возвращаются в разном техническом состоянии, порой не снятые с регистрационного учета, без каких-либо документов, с наложенными на них арестами (что, безусловно, противоречит п. 1 ст. 23 Закона о лизинге), что влечет увеличение сроков предпродажной подготовки. Во внимание нужно принимать и тот факт, что лизингодатель — это прежде всего инвестор (финансовый посредник), а не продавец бывшей в употреблении техники.

По нашему мнению, необходим законодательно установленный минимальный срок, в течение которого у лизингодателя будет возможность предпринять все необходимые усилия для реализации предмета лизинга по наиболее высокой рыночной цене. Данный минимальный срок необходим для того, чтобы оградить лизингодателей от преждевременных исков лизингополучателей о взыскании сальдо (неосновательного обогащения). Как нам представляется, такой срок может быть продлен при наличии объективных причин: проведение капитального ремонта, снятие арестов, наложенных по долгам лизингополучателей, и прочее.

В качестве экономически разумных мер для продажи можно назвать прямую продажу по рыночной цене либо продажу через аукцион, где победителем становится лицо, предложившее максимальную цену за имущество.

Если же по истечении установленного срока, включая возможное его продление, лизингодатель не сможет реализовать актив, то предлагается для целей расчета сальдо проводить оценку рыночной стоимости у независимого эксперта с учетом всех обстоятельств, в том числе состояния техники, а также факта отсутствия спроса на нее в течение установленного срока продажи.

Такой выход из ситуации представляется дискуссионным, но, на наш взгляд, максимально учитывающим интересы сторон. По нашему мнению, риск невозможности продажи или иного отчуждения возвращенного имущества не может быть целиком возложен на какую-либо одну сторону (например, лизингополучателя как инициатора сделки). Лизингодатели также имеют интерес в заключении сделки, потому что это, как правило, их вид деятельности, источник дохода. Невозможность отчуждения возвращенного предмета лизинга может быть продиктована неблагоприятной ситуацией на рынке, которая может исправиться со временем, специфичностью имущества и тому подобными факторами. Если неблагоприятную ситуацию на рынке нельзя с определенной точностью предвидеть заранее, то неликвидность оборудования и сложности с его вторичной продажей вполне предсказуемы. Таким образом, риск невозможности продажи или иного распоряжения возвращенным предметом лизинга представляется возможным возложить на обе стороны договора лизинга.

Следует отметить, что неизбежной будет проблема определения разумности понесенных расходов и достаточности предпринятых лизингодателем тех или иных мер. Как нам представляется, при разрешении данных вопросов суды будут руководствоваться общими принципами разумности, соразмерности, справедливости и с учетом обстоятельств дела <6>.

———————————

<6> См., например: пункт 6 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Экономика и жизнь. 2013. N 34.

В п. 7 ВАС РФ указал, что, если погибший или поврежденный предмет лизинга был застрахован в пользу лизингодателя, он обязан предпринять разумные усилия для получения страхового возмещения. Конкретные требования к таким разумным усилиям станут ясны в ходе развития практики. С нашей стороны предположим, что это определенные действия, осуществляемые в рамках условий договоров лизинга и страхования, зависящие от обстоятельств конкретного дела. Например, как нам представляется, лизингодатель не должен обжаловать в судебном порядке отказ страховщика в признании хищения предмета лизинга страховым случаем по той причине, что при страховании лизингополучатель указал на охраняемую стоянку, на которой будет оставляться предмет лизинга на ночь, а в момент хищения имущество было оставлено им во дворе без охраны, так как очевидно нарушение условий лизингополучателем.

В-пятых, ВАС РФ своим толкованием в п. 9 Постановления внес кардинальные новшества в сублизинг. Суд установил, что, если лизингополучатель (сублизингодатель) фактически не предполагал самостоятельно использовать предмет лизинга в своей предпринимательской деятельности, его функция сводится исключительно к финансовому посредничеству по доведению финансирования от лизингодателя к сублизингополучателю. При таких обстоятельствах, если лизингодателю было известно об этом (в частности, если он согласовал передачу предмета лизинга в сублизинг), он принимает на себя риски ненадлежащего исполнения сублизингодателем своих обязательств перед ним по перечислению денежных средств, полученных от сублизингополучателя. В этом случае сублизингополучатель, внесший все платежи по договору сублизинга, приобретает право собственности на предмет лизинга даже в том случае, если его контрагент (сублизингодатель) не полностью исполнил свои обязательства как лизингополучателя перед лизингодателем.

На наш взгляд, данное регулирование неоправданно, так как во многом продиктовано хозяйственной практикой отдельных субъектов, устанавливающих промежуточное звено в виде сублизингодателя. Представляется, что данные указания ВАС РФ, влекущие риск перехода права собственности на предмет лизинга, за который не внесены все полагающиеся лизинговые платежи, приведут к дополнительному ограничению деятельности тех лизингодателей, которые согласовывали сублизинг, не вдаваясь в специфику и цель правоотношений между сублизингодателем и сублизингополучателем. Для лизингодателей выходом из ситуации может стать согласие на сублизинг, не распространяющееся на те договоры между лизингополучателем и сублизингополучателем, в которых содержится условие о переходе права собственности.

Таким образом, в настоящей статье были затронуты некоторые положения Постановления Пленума ВАС РФ о выкупном лизинге, которые, по мнению автора, нуждаются в критическом анализе и уточнении, поскольку несут в себе неопределенность для участников лизинговых правоотношений, а иногда и дополнительные риски.

Автор: А.В. Тепкина

Источник: Консультант Плюс

Литература

1. Федеральный закон от 29 октября 1998 г. N 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» // СЗ РФ. 1998. N 44. Ст. 5394.

2. Постановление Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Экономика и жизнь. 2013. N 34.

3. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14 марта 2014 г. N 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2014. N 5.

4. Добрачев Д. В. Развитие института возмещения убытков в свете модернизации российского гражданского законодательства: Науч.-практ. пособие. М.: Юстицинформ, 2012.

5. Закон Республики Казахстан от 5 июля 2000 г. N 78-II «О финансовом лизинге». URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1018949 (дата обращения: 20.12.2014).

6. Dalhuisen J. H. Dalhuisen on Transactional and Comparative Commercial, Financial and Trade Law. Oxford: Hart Publishing, 2007. 1359 p.

 

 

Поиск