Комментарий к ОпределениюСудебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 15.07.2015 N 305-ЭС15-2756.

Не секрет, что обязательства из неосновательногообогащения являются одной из сложнейших областей цивилистики, при этомнезаслуженно обделенной вниманием современной отечественной науки и не подвергнутой до сих пор доскональному судебному анализу. В связи с этимпрактически каждый судебный акт высшей судебной инстанции по вопросамкондикционных обязательств приобретает серьезное значение как для последующейсудебной практики, так и для юристов-теоретиков, расширяя для последнихэмпирическую базу исследований.

Сказанное в полной мере относится к ОпределениюСудебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ (далее — Коллегия)от 15.07.2015 N 305-ЭС15-2756, в котором было затронуто несколько очень важныхвопросов теории и практики обязательств из неосновательного обогащения. К ним относятся проблемы категории доходов, размера обогащения при бездоговорномпользовании чужим имуществом, влияния на кондикционное обязательство расходовобогатившегося лица, а также его добросовестности, распределения бременидоказывания и конкуренции требований.

Обстоятельства дела, рассмотренного Коллегией,сводятся к следующему. ООО «ТеплоЭнергоСервисная Компания» обратилосьс иском к ООО «Муниципальные энергетические системы» о взысканиинеосновательного обогащения, составляющего стоимость тепловой энергии, котораябыла поставлена ответчиком своим потребителям в период с 01.10.2012 по 31.12.2013. Истец передал ответчику оборудование для двух котельных, выполнил в зданиях ответчика его монтаж и пусконаладочные работы. По условиям договоровправо собственности на оборудование котельной переходит к ответчику с моментаполной оплаты выполненных работ. Так как ответчик не оплатил поставку и монтажоборудования, стороны расторгли ранее заключенные договоры и заключили договорыаренды, по которым истец передал ответчику оборудование указанных котельных в аренду на срок с 10.06.2011 по 30.04.2012. В связи с нарушением ответчикомобязательств по оплате истец в одностороннем порядке расторг договоры аренды с 30.08.2011 и потребовал вернуть оборудование котельных. Ответчик оборудованиене вернул, а впоследствии вырабатывал в котельных тепловую энергию, которуюпродавал потребителям. В обоснование иска истец ссылался на незаконноеиспользование ответчиком принадлежащего истцу оборудования и неосновательноеполучение им доходов от такого использования в размере стоимости тепловойэнергии, поставленной ответчиком потребителям (п. 4 ст. 1, ст. ст. 136, 1107 ГК РФ).

Судебными актами нижестоящих судов иск был удовлетворен. Коллегия эти акты отменила и направила дело на новоерассмотрение, отметив, в частности, следующее. Выводы судов не привели к определенности по вопросу о собственнике спорного имущества. При разрешенииспора о собственности в пользу ответчика доходы взыскиваться не должны, так как по общему правилу доходы, полученные в результате пользования вещи, принадлежатее собственнику (ст. 136, п. 1 ст. 218 ГК РФ).Подтверждение права собственности истца на спорное имущество влечетудовлетворение его требований о взыскании доходов по п. 1 ст. 1107 ГК РФ в размере доказанной истцом прибыли, полученной ответчиком (доходы от пользователей за вычетом расходов на производство тепловой энергии, включаязатраты на содержание и обслуживание основных средств).

Разумеется, следует поставить в заслугу Коллегии,во-первых, само обращение к проблематике неосновательного обогащения,во-вторых, попытку формулирования в данном деле некоторых правовых позиций,практически применимых в иных спорах. С содержательной точки зрения, однако, ее позиция в рассматриваемом Определении далекаот совершенства.

Представляется ошибочным мнение Коллегии о том, что при разрешении спора о собственности на котельные/оборудование в пользуответчика доходы с него взысканию не подлежат, так как по общему правилудоходы, полученные в результате пользования вещи, принадлежат ее собственнику.Этот вывод прямо противоречит ст. 1107 ГК РФ,согласно которой доходы, извлеченные из неосновательно приобретенногоимущества, должны быть возвращены потерпевшему с того времени, когдаобогатившийся узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения. Так как во многих случаях неосновательное приобретение имущества выражается в неосновательном приобретении права собственности на него <1>, истец в кондикционном обязательстве (бывший собственник — потерпевший) вместе с возвратом самого имущества на основании ст. 1107 ГК РФ может истребовать и полученные от него доходы. Поэтому, если в рассматриваемомделе ответчик неосновательно (вопреки условиям договоров и в результатеюридически неотделимого присоединения, повлекшего возникновение неделимой вещи)приобрел единоличное право собственности на смонтированное истцом оборудование,речь в принципе по-прежнему могла бы идти о взыскании доходов, полученныхответчиком от использования такого имущества (мы не рассматриваем вопрос о том,насколько ст. 1107 ГК РФ применима в случаях невозможности возврата неосновательно приобретенногоимущества в натуре).

———————————

<1> См., напр.: Новак Д.В., Гербутов В.С. Ключевые проблемыобязательств из неосновательного обогащения // Вестник ВАС РФ. 2014. N 1. С. 58 — 95; Гербутов В.С. Понятие и формы обогащения в кондикционных обязательствах:Дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. С. 84 — 93.

 

Представляется весьма сомнительным вывод Коллегии о применении в деле п. 1 ст. 1107 ГК РФ в ситуации подтверждения права собственности истца на оборудование.

Статья 1107 ГК РФ регулирует судьбу доходов, извлеченных (или могущих быть извлеченными) из неосновательно полученного имущества: при возврате неосновательно полученногоимущества в определенных в статье случаях возврату подлежат также и доходы от него. Компенсация же за неосновательное использование чужого имуществаопределена в п. 2 ст. 1105 ГК РФ: лицо, неосновательно временно пользовавшееся чужим имуществом, должновозместить потерпевшему то, что оно сберегло вследствие такого пользования. В силу ст. 1105 ГК РФ при бездоговорном пользовании чужим имуществом (как потенциально было в данномделе) подлежит компенсации рыночная стоимость пользования; с точки зренияотечественной систематики кондикционных обязательств этот случай обогащенияявляется сбережением в денежной форме <2>. Согласно п. 2 ст. 1107 ГК РФ на сумму денежного обогащения начисляются проценты за пользование чужимисредствами (ст. 395 ГК РФ).Взыскание иных доходов от пользования имуществом нормами о кондикционныхобязательствах не предусмотрено (даже если не считать недоразумением упоминаниесбереженного имущества в п. 1 ст. 1107 ГК РФ, и с точки зрения данного пункта речь можетидти лишь о «доходах, извлеченных из сбереженного имущества», т.е.доходах, полученных от сохраненных денежных средств, а не от самого пользованияимуществом).

———————————

<2> См.: Новак Д.В. Неосновательное обогащениев гражданском праве. М., 2010. С. 221 — 222.

 

Таким образом, в настоящем деле при наличии правасобственности истца на оборудование п. 1 ст. 1107 ГК РФ не мог служить основанием для его требования о взыскании с ответчика доходов от использования этого имущества. Более того, применение ст. 1107 ГК РФ (каки иных норм о кондикционных обязательствах) представляется необоснованным еще и потому, что ответчик использовал не возвращенное истцу ранее арендованноеимущество. В силу прямого указания в п. 8 ПостановленияПленума ВАС РФ от 06.06.2014 N 35 в подобном случае подлежат взысканиюустановленные договором платежи за пользование имуществом, а также убытки и неустойка. Следовательно, взыскание полученных ответчиком доходов в данном делемогло осуществляться только на основании абз. 2 п. 2 ст. 15ГК РФ.

Насколько возможно было бы взыскание подобных доходовпри отсутствии между сторонами отношений договорной ответственности? Основаниемдля такого взыскания потенциально могла бы служить ст. 303 ГК РФ,регулирующая расчеты в отношениях между собственником и незаконным владельцемвещи. Однако остается открытым вопрос о том, насколько плата потребителей за энергию, полученную ответчиком с использованием оборудования истца, может бытьпризнана доходом от такого оборудования для целей ст. 303 ГК РФ.

Возможно ли признать доходы от бездоговорногоиспользования чужого имущества самостоятельным видом неосновательногообогащения, подлежащим возврату в порядке кондикционных обязательств? В западной литературе эта дискуссия ведется уже не одно десятилетие и пока не нашла своего окончательного завершения <3>. Представляется, что естьоснования присоединиться к господствующей в настоящее время позиции <4>,согласно которой необходимо проводить различие между случаями добросовестного и недобросовестного использования. При добросовестности пользователя (отсутствииу него знания о неосновательности пользования) следует ограничить размеркондикционной ответственности рыночной стоимостью пользования, как это и сделано в настоящее время в п. 2 ст. 1105 ГК РФ. Недобросовестное же (осознанное) бездоговорное использование чужогоимущества должно рассматриваться в качестве правонарушения, влекущегообязанность пользователя возместить причиненные убытки, включая полученныедоходы, согласно абз. 2 п. 2 ст. 15ГК РФ.

———————————

<3>См., напр.: Helms T. Gewinnherausgabe als haftungsrechtliches Problem. Tuebingen, 2007; Каммерер Э. Обогащение и недозволенноедействие. Часть первая // Вестник гражданского права. 2010. N 2. С. 246 — 288; Wilburg W. Die Lehre von der ungerechtfertigten Bereicherung nach osterreichischem und deutschem Recht. Graz, 1934. S. 126 — 137.

<4>См., напр.: Restatement of the Law Third.Restitution and Unjust Enrichment. The American Law Institute. Vol. 1. 2011. P.22 — 26; Vol. 2. P. 4 — 5; Bar C., Swann S. Principles of European Law. StudyGroup on a European Civil Code. Unjustified Enrichment. Oxford, 2010. P. 462, 476 — 477.

 

В основе данной дифференциации лежат, в частности,следующие идеи. При неосновательном использовании чужого имущества получаемойза счет собственника ценностью является само пользование. Право собственностина имущество не распространяется на доходы (прибыль), опосредованно извлекаемыев результате этого. Однако никто не вправе получать преимущество за счетпротивоправного поведения, а правонарушение не должно быть выгодным нарушителю.Поэтому, если неосновательное использование чужого имущества сопряжено с умыслом (или грубой неосторожностью) пользователя, полученные им доходыподлежат взысканию. Как отмечено в Третьем рестейтменте реституции, если бы ответственность недобросовестного пользователя приравнивалась к ответственностипользователя добросовестного, для нарушителя не было бы стимула вступать в переговоры по заключению сделки <5>. Таким образом, взыскание доходов с недобросовестного пользователя носит, по сути, деликтный характер и направленона превенцию осознанного внедоговорного использования чужого имущества.

———————————

<5>См.: Restatement of the Law Third. Restitution and Unjust Enrichment. Vol. 1. P. 24.

 

Если истец имеет право на истребование полученныхответчиком доходов, может ли размер взыскания быть уменьшен на понесенныеответчиком расходы .е. ограничивается ли объем компенсации только лишьприбылью ответчика)? Применительно к ст. 303 ГК РФ в современной российской доктрине уже высказывались мнения о возможности вычетарасходов, понесенных пользователем <6>. Такая позиция находит поддержку и в иностранных правопорядках <7>. В идеале взыскание только полученнойприбыли возвращает ответчика в ситуацию, существовавшую до нарушения, и уже сам риск подобного взыскания может являться достаточным сдерживающим фактором от посягательств на чужое имущество. Тем не менее следует учитывать значительныесложности с достоверным установлением размера подлежащих учету расходов, вызванные,в частности, необходимостью вычленить из текущих расходов ответчика именно те,которые были понесены для получения спорных доходов. В России ситуацияусугубляется еще и отсутствием у истцов эффективного инструментария по сборудоказательств, а также тем, что стороны по делу фактически не несутответственности за сообщение недостоверных сведений суду.

———————————

<6> См.: Скловский К.И. Собственность в гражданскомправе. 4-е изд., перераб., доп. М., 2008. С. 704.

<7> Согласно ст. 102 Германскогогражданского уложения (ГГУ) «лицо, обязанное к выдаче плодов [что включаетв себя и доходы], имеет право потребовать компенсации расходов, потраченных для их получения, постольку, поскольку такие расходы являются экономическиразумными и не превышают стоимости плодов». Как подчеркивается в Третьемрестейтменте реституции, взыскание за рамками чистой прибыли .е. без учетарасходов) будет иметь карательный характер, чего право реституции обычностарается избегать (Restatement of the Law Third. Restitution and UnjustEnrichment. Vol. 2. P. 40, 216).

 

Учитывая отмеченные проблемы с доказыванием, а такжето, что взыскание доходов осуществляется с недобросовестного правонарушителя,бремя доказывания перечня и размера затрат, понесенных для получения спорныхдоходов, должно быть возложено на ответчика, а не на истца. Данный выводподтверждается и иностранной практикой <8>. Противоположная позицияКоллегии является принципиально ошибочной.

———————————

<8>См.: Restatement of the Law Third. Restitution and Unjust Enrichment. Vol. 2. P. 40 — 44, 220 -221. Как отмечено в Третьем рестейтменте реституции, осознанно действующийправонарушитель должен нести риск неопределенности, связанной с правонарушением. В ГГУ компенсациярасходов, понесенных для получения доходов, опосредуется встречным требованиемответчика, поэтому очевидно, что бремя доказывания размера такого требованиялежит на самом ответчике.

 

Автор: В.С. Гербутов

Источник: Консультант Плюс

Поиск